Ростовский суд начал банкротство «РостовАвтоДора» с долгом в 2 млрд

Арбитражный суд Ростовской области инициировал банкротство крупного дорожно-строительного предприятия.

Арбитражный суд Ростовской области приступил к процедуре банкротства в отношении акционерного общества «РостовАвтоДор», являющегося одним из крупнейших дорожно-строительных предприятий региона. Согласно данным картотеки суда, общая сумма задолженности компании превысила два миллиарда рублей.

Ситуация вокруг предприятия обострилась в начале марта текущего года, когда в средствах массовой информации появились сообщения о возможном банкротстве. Причиной стали накопившиеся долговые обязательства перед налоговой инспекцией, а также перед поставщиками топлива, известняка, строительного камня и иными контрагентами.

Ключевым моментом стало заявление общества с ограниченной ответственностью «СК Армада». Данная организация добилась взыскания с «РостовАвтоДора» 8,7 миллиона рублей за услуги по обращению с отходами и почти двух миллионов рублей неустойки. Однако предприятие выплатило лишь около 50 тысяч рублей. После этого «Армада» инициировала процедуру банкротства, ссылаясь на задолженность в размере более 11,6 миллиона рублей. Двенадцатого мая суд постановил ввести в отношении «РостовАвтоДора» процедуру наблюдения.

Как отмечают представители донского Министерства транспорта, предприятие было «доведено до финансового коллапса» предыдущим руководством. Накопленные долговые обязательства не обеспечены доходами, бюджет был намеренно несбалансирован, а реальное положение дел скрывалось.

Весной прошлого года «РостовАвтоДор» был приватизирован. Новое руководство, проведя инвентаризацию, пришло к выводу, что предыдущие владельцы некорректно оценивали финансовое состояние компании.

Ранее, с 2016 по 2020 годы, предприятием руководил Владимир Окунев, бывший заместитель губернатора и экс-министр транспорта Ростовской области. В настоящее время он находится в федеральном розыске по обвинению в превышении полномочий и ограничении конкуренции. По версии следствия, он через доверенных лиц стал фактическим владельцем конкурирующей компании, что привело к заключению антиконкурентного соглашения.