Абу-Даби без иллюзий: Чего ждать и чего не ждать от переговоров России и Украины

Каковы позиции сторон перед переговорами?

Русскую делегацию вновь возглавит помощник президента Владимир Мединский, американскую — спецпосланник Стив Уиткофф и Джаред Кушнер. Формально на столе широкая повестка: деэскалация, контуры послевоенной безопасности, гуманитарные вопросы. Однако за этим дипломатическим фасадом скрывается простая реальность — фундаментальные позиции сторон за последние месяцы не изменились ни на миллиметр.

Россия не изменила своего подхода и не изменила интерпретации целей специальной военной операции. Украина, со своей стороны, не изменила своего подхода к вопросам территориальной целостности,

— констатирует доцент Финансового университета при Правительстве России, политолог Иван Пятибратов.

Коллаж Царьграда

При этом мотивация участников принципиально разная. Для Москвы переговоры — это реальная возможность запустить процесс урегулирования конфликта. Для Киева — скорее вынужденный шаг, продиктованный обстоятельствами. Как объясняет политолог Данила Гуреев, "это действие, на которое нужно идти, потому что иначе украинское государство будет выглядеть очень плохо". Отказаться от участия — значит подставить себя и перед собственным обществом, и перед западными союзниками, которые устали от войны и ждут хотя бы видимости дипломатического процесса.

Но, пожалуй, главным бенефициаром самого факта переговоров остаётся Дональд Трамп. После болезненного поражения на промежуточных выборах ему как никогда нужна картинка успешного миротворца — лидера, который двигает мир к соглашению, даже если остальные сопротивляются.

Этот раунд переговоров случился только потому, что очень активно над этим работала администрация Трампа и лично Дональд Трамп. Ни Украине, ни России глобально эти переговоры здесь и сейчас были не нужны,

— подчёркивает Пятибратов.

Чего ждать от переговоров?

Если не прорыва, то хотя бы малых, но конкретных шагов. Реалистичный максимум, на который указывают оба политолога, — это гуманитарные договорённости и согласование дальнейших раундов переговоров. Здесь уже есть на что опереться: недавняя операция в Алёшках, где американская сторона выступила гарантом эвакуации мирных жителей, создала рабочий прецедент. Обмен пленными, вывод гражданских из зон боевых действий, возвращение тел погибших — всё это темы, по которым стороны уже показали способность договариваться.

Коллаж Царьграда

Можно ожидать договорённости по гуманитарной линии. Но, на мой взгляд, это потолок. Какого-то шага категорического, важного, который приблизил бы мир, не ожидаю,

— говорит Пятибратов.

Данила Гуреев смотрит на ситуацию чуть шире. Он тоже не ждёт сенсаций, но считает ценным сам факт продолжения диалога:

Серьёзных результатов в этих переговорах не жду, но всё равно считаю, что это вещь очень продуктивная и нужная. Подобного рода площадки — это небольшие, но шажки к миру.

Чего не ждать от переговоров?

А вот чего точно не произойдёт в Абу-Даби — так это прорывного мирного соглашения, прекращения огня или хотя бы принципиального сближения по территориальному вопросу. Предыдущие раунды это наглядно продемонстрировали.

Уже были не раз переговорные процессы, причём как с Мединским, так и с Кириллом Дмитриевым, но, к сожалению, никакого серьёзного продвижения по ним не было. И я думаю, что данные переговоры тоже не будут исключением,

— признаёт Гуреев.

Коллаж Царьграда

Пятибратов объясняет, почему прорыв не просто маловероятен, а структурно невозможен при нынешней конфигурации:

Когда все вводные те же самые, ожидать новых результатов не стоит. К тому же Европа, которая, во многом науськивает Зеленского, не станет способствовать компромиссу — там идёт подготовка не к миру, а к большой войне

Показательна и разница в стилях поведения лидеров. Трамп и Зеленский — медийные фигуры, выросшие из публичного пространства. Оба строят свою политику через непрерывный поток заявлений, интервью, постов. Путин работает иначе. До 6 ноября он вообще не комментировал детали предстоящих переговоров и лишь на заседании Совета безопасности сухо подтвердил дату.

Как переговоры влияют на ситуацию на фронте?

Пока политики готовятся к Абу-Даби, на линии боевого соприкосновения ничего не меняется. Военный корреспондент интербригады "Пятнашка" Павел Кукушкин, который находится на передовой, отвечает на этот вопрос без колебаний:

Ни одни ещё переговоры не повлияли по-серьёзному на ход развития событий на ЛБС. Фронт не затихает и не замирает. Наши парни продолжают выполнять боевые задачи.

И дело не только в дисциплине. Бойцы хорошо понимают, что любая необоснованная пауза — это подарок противнику.

Эти паузы противник использует для перегруппировки, разведки, подпитки передовых частей боекомплектом, живой силой, бронетехникой,

— объясняет Кукушкин.

Коллаж Царьграда

При этом бойцы — не в информационном вакууме. Они следят за политикой, читают новости, обсуждают происходящее. Но смотрят на всё трезво и без розовых очков:

Никто никаких больших надежд не возлагает на эти переговоры, понимая, с кем мы имеем дело.

Что с того?

Абу-Даби — не финал, а часть долгого и трудного процесса. Мирное соглашение когда-нибудь будет подписано — в этом сходятся все эксперты. Но точно не 11 ноября. Настоящая ценность предстоящей встречи — не в итоговом коммюнике, а в том, что переговорный трек, пусть со скрипом и взаимным недоверием, продолжает существовать. Гуманитарные договорённости, даже скромные, спасают конкретные жизни. А пока стороны разговаривают — окно для дипломатии остаётся открытым.

Но питать иллюзии не стоит. Пока базовые позиции Москвы и Киева не сдвинутся, каждый следующий раунд будет выглядеть одинаково: много шума в медийном поле, осторожный оптимизм посредников — и фронт, который живёт по своим собственным, совсем не дипломатическим законам.