Война по расписанию мирного времени: На пятый год СВО министры что-то заподозрили

"Мы обсуждаем"

12 октября глава Минцифры Максут Шадаев выступил в Госдуме. За четыре дня до этого беспилотники вывели из строя три дата-центра "Яндекса" – в Сасове, Калуге и Владимире. На выходных у миллионов людей не работали такси, карты, платёжный сервис, почта, онлайн-кинотеатры, приложения банков и маркетплейсов. Министр сказал:

"Яндекс" столкнулся с беспрецедентной атакой. Минцифры совместно с Минобороны, мы обсуждаем вопрос прикрытия этих объектов.

Обсуждают. После того как всё сгорело. Хотя ещё 24 августа президент подписал указ №604, который позволяет вводить временное государственное управление на объектах критической инфраструктуры, если те плохо защищены, в том числе от беспилотников. То есть государство за полтора месяца до ударов прямо сказало владельцам: защищайтесь. Крупные операторы ЦОДов тогда отказались рассказывать о мерах защиты. Теперь мы знаем почему.

Сам "Яндекс" после ударов отреагировал быстро, но по-своему. По данным РБК, компания добавила в оферту пункт о "непреодолимой силе": атаки дронов и обстрелы теперь освобождают её от ответственности перед клиентами. Защитить серверы не успели, а юристов – успели. Это и есть логика мирного времени: риск не устраняют, его перекладывают на клиента.

Полковник запаса, первый министр госбезопасности ДНР, политобозреватель Царьграда Андрей Пинчук напоминает, что на кону не только сервис, но и данные миллионов граждан, которые никакому частному владельцу не принадлежат:

Персональные данные – это не собственность "Яндекса". Государство дало частной компании доступ к святая святых всего населения. Тогда укажите пальцем на того, кто, согласно Уголовному кодексу, должен отвечать за сохранность этих персональных данных.

Тыл, который забыли прикрыть

Если бы речь шла только об одной компании, можно было бы списать всё на ошибку менеджеров. Но картина повторяется от отрасли к отрасли.

• Нефтепереработка. По оценке Международного энергетического агентства, атаки беспилотников затронули 27 из 32 крупнейших российских НПЗ. Летом это ударило по всей стране: дизельное топливо на бирже 15 июня поставило рекорд – 77 177 рублей за тонну, на заправках юга вводили лимиты по 100–200 литров "в одни руки", а аграрии в разгар уборки ночевали на АЗС в ожидании бензовоза.
• Логистика. 30 июля дроны атаковали склад Wildberries в Пензе – эвакуировали около 200 сотрудников. В ночь на 3 августа загорелся складской комплекс компании в Собинском округе Владимирской области: площадь пожара достигала 100 тысяч квадратных метров, его тушили больше 200 пожарных и вертолёт.
• Порты и экспорт. С 10 июля из-за атак беспилотников ограничено судоходство в Азово-Донском канале, через который шла четверть зернового экспорта. Во второй декаде сентября отгрузки зерна упали вчетверо к прошлому году.
• Цифровая инфраструктура. По данным аналитиков, 80–90% коммерческих мощностей дата-центров сосредоточены в европейской части страны, прежде всего вокруг Москвы и Петербурга. Защита от воздушной угрозы до недавнего времени вообще не входила в стандарты их проектирования. Многие компании держали сервисы на одной площадке, потому что так дешевле.

Платит за это в итоге обычный человек. После ударов по дата-центрам таксисты и курьеры остались без заказов, пассажиры из Пулкова уезжали на частниках за 5–10 тысяч рублей, а пользователи "Яндекс Пэй" не могли ни заплатить, ни перевести деньги. По данным экспертов, теперь стоит ждать подорожания облачных услуг, онлайн-сервисов и комплектующих: компании будут срочно закупать оборудование взамен сгоревшего и переложат расходы на клиентов. Летний топливный кризис точно так же отозвался ценами на бензин и продукты.

Скриншот ТГ-канала Царьград

У всех этих историй один общий знаменатель. Объекты строились и управлялись как в мирное время: в расчёте на максимальную прибыль, минимальные издержки и на то, что "нас не тронут". Война эти расчёты отменила, а управленцы – нет.

Как это делали в 1941-м

Чтобы понять, насколько странно это выглядит, достаточно вспомнить, как страна защищала свой тыл во время Великой Отечественной.

Уже 24 июня 1941 года, на третий день войны, был создан Совет по эвакуации. За считаные месяцы на восток – на Урал, в Поволжье, Сибирь и Среднюю Азию – перевезли более 1500 крупных предприятий и миллионы людей. Заводы разбирали под бомбёжками, грузили в эшелоны и запускали на новом месте порой прямо под открытым небом, пока над станками ещё не было крыши. Главная идея была простой: вывести производство туда, куда не долетит вражеская авиация. Танкоград в Челябинске и заводы Урала стали неуязвимым тылом именно потому, что находились вне досягаемости.

Те предприятия, которые эвакуировать было нельзя, защищали всеми средствами. Небо Москвы прикрывал отдельный корпус ПВО с сотнями зенитных орудий, аэростатами заграждения и прожекторами. Уже в первый массированный налёт 22 июля 1941 года к городу прорвалась лишь небольшая часть немецких бомбардировщиков. Кремль маскировали так, что с воздуха он выглядел как обычный жилой квартал: на стенах рисовали окна, крыши перекрашивали, звёзды на башнях закрывали чехлами. В Ленинграде альпинисты зачехляли шпили Адмиралтейства и Петропавловского собора, чтобы они не служили ориентирами для бомбардировщиков.

Во время Великой Отечественной войны Казань стала одним из крупнейших тыловых центров СССР. Фото: архивный документ "Незабываемые страницы истории"

И главное: за защиту отвечал каждый. На всех крупных предприятиях работала местная противовоздушная оборона – МПВО. Рабочие дежурили на крышах, тушили зажигалки, разбирали завалы и восстанавливали цеха. Директор завода отвечал не за квартальную прибыль, а за то, чтобы завод работал при любых условиях. И отвечал головой.

Никто тогда не "обсуждал вопрос прикрытия" спустя две недели после бомбёжки. Никто не дописывал в договоры пункт о том, что за срыв поставок из-за налёта никто не отвечает.

Логика мирного времени

Почему же сегодня всё иначе? Причин несколько, и все они сидят в головах.

Первая – вера в то, что война где-то там, на фронте. Большой бизнес продолжает мыслить категориями квартальной отчётности, капитализации и дивидендов. Защита объекта – это расход, который не приносит прибыли. Пока не прилетит, его можно отложить.

Вторая – размытая ответственность. Чиновник ждёт, что защитит бизнес. Бизнес ждёт, что защитит государство. Минцифры ждёт Минобороны. В результате объект не защищает никто, а после удара начинается поиск виноватых. Депутат Мосгордумы Андрей Медведев сформулировал это точно: "Хата с краю горит первой. Это закон".

Третья – ставка на монополистов. Мы годами растили нескольких гигантов, через которых идёт всё: такси, карты, платежи, облака, логистика. Это удобно и выгодно в мирное время. Но в войну каждая такая концентрация становится мишенью: удар по трём зданиям оборачивается проблемами для миллионов людей по всей стране.

Четвёртая – отсутствие персональной ответственности. В 1941-м за сорванную эвакуацию или незащищённый завод отвечали лично. Сегодня максимум, что грозит, – временное управление по новому указу, которое пока не применили ни разу публично.

Есть и причина, о которой говорить вслух не принято. По мнению Андрея Пинчука, элиты прекрасно понимают пределы, за которыми перестройка системы ударит по ним самим:

Критическая трансформация в первую очередь снесёт их самих. В этом главный секрет того, почему такие изменения не происходят. И не будем забывать: жертвы и разрушения – для кого-то это тоже бизнес. Страховые выплаты, стройка, субсидии, списание долгов. Поэтому инфраструктуру будут защищать тогда, когда другого выхода не будет.

Защищайтесь сами, но по правилам мирного времени

Справедливости ради, бизнес часто упрекают зря: защищаться ему мешают не только жадность и беспечность, но и законы, написанные для мирной жизни. Отдельные дыры государство за последние годы залатало, но целостной системы так и не появилось.

Юристы подтверждают: проблема не в том, что законов нет, а в том, что они не стыкуются между собой. Как пояснил Царьграду адвокат, управляющий партнёр ADVOLAW Антон Пуляев:

Защита информационных систем регулируется законом №187-ФЗ о безопасности критической информационной инфраструктуры, для промышленных, энергетических, транспортных объектов предусмотрены отдельные правовые режимы. При этом крупное предприятие необязательно относится к критической информационной инфраструктуре, а один объект может одновременно подпадать под несколько требований безопасности. Особенно важно определить разумные пределы обязанностей предприятий при внешних угрозах, включая атаки беспилотников. Не все необходимые меры защиты собственник способен обеспечить самостоятельно.

Касается это и нового указа. По словам Пуляева, указ №604 допускает временное управление при нарушении требований безопасности, неэффективной защите или несвоевременном восстановлении работы объекта, однако "критерии достаточности защитных мер и своевременности восстановления требуют дальнейшей конкретизации". Проще говоря, отобрать предприятие за плохую защиту можно, а что такое хорошая защита – пока не написано.

• Право, а не обязанность. Закон позволил частной охране сбивать беспилотники, а с весны 2025 года – получать для этого стрелковое оружие. Но защищаться – это право владельца объекта, а не обязанность. Депутат Сергей Миронов прямо предлагает превратить это право в обязанность и выпустить подзаконные акты. Пока их нет, каждый решает сам, тратить ли деньги.
• Узкий круг объектов. Право частной охраны останавливать беспилотники распространяется прежде всего на объекты с самыми жёсткими требованиями антитеррористической защищённости. Дата-центр, склад маркетплейса или логистический хаб в этот круг автоматически не попадают, хотя удары по ним оборачиваются проблемами для миллионов людей.
• Только стрелковое оружие. Закон "Об оружии" позволяет выдавать охране во временное пользование боевое стрелковое оружие и боеприпасы к нему. Дроны-перехватчики и боевые части к ним в законе не упомянуты, а военная взрывчатка находится в замкнутом обороте гособоронзаказа: частное предприятие не может купить её на рынке. Как пишет Олег Царёв, многое можно было бы решить подзаконными актами, но их до сих пор нет.
• Электроника под запретом. Самое эффективное средство против дронов – радиоэлектронное подавление. Но применять его законно могут в основном силовые ведомства и ведомственная охрана. Для покупки мощных подавителей нужно письменное согласие Минобороны, а их использование требует согласования частот. Предприятия опасаются и другого: глушилки мешают сотовой связи и навигации, а значит, в любой момент их могут запретить.
• Кто отвечает за обломки. Не определено, на каком удалении от объекта можно сбивать беспилотник и кто отвечает, если он упадёт на соседний дом или завод. Для охраны объектов ТЭК освобождение от ответственности за вред соседнему имуществу предусмотрели, но для остальных этот вопрос остаётся открытым.
• Нет стандарта и нет страховки. Даже к дата-центрам, которые попали под указ №604, детальных отраслевых требований по защите пока нет – участники рынка их только ждут. Есть свод правил Минстроя по проектированию защитных ограждений от БПЛА, но он не отвечает на вопрос, что именно и в каком объёме обязан сделать владелец. А большинство страховщиков исключили ущерб от беспилотников из договоров.
• Кто кем командует. Остаётся неясным, как частные вооружённые подразделения на объектах взаимодействуют с армейской ПВО. Глава комитета Госдумы по обороне Андрей Картаполов считает, что владельцы энергообъектов должны отвечать и за прилегающую территорию, потому что армия не может прикрыть всё. Но механизма такого взаимодействия закон не описывает.

Сложности возникают, когда защита одного предприятия одновременно требует технических, организационных и специальных мер, относящихся к компетенции разных структур. Дополнительного нормативного уточнения заслуживает порядок согласования решений региональных оперативных штабов и антитеррористических комиссий с требованиями и предписаниями федеральных регуляторов,

– отмечает Антон Пуляев.

В итоге получается замкнутый круг. Государство говорит бизнесу: защищайся, а то отберём. Бизнес отвечает: дайте понятные правила, оружие, частоты и гарантии, что завтра это не объявят вне закона и тебя не оштрафуют пожарные за антидроновые сетки, не заведут на тебя уголовное дело за незаконное использование оружия. А пока стороны проводят консультации, дроны бьют по критической инфраструктуре, и никто ответственности за это не несёт.

При этом спросить с руководителя всё-таки можно, хотя и непросто. Антон Пуляев перечисляет инструменты: в КоАП есть статьи о нарушении требований к критической информационной инфраструктуре (13.12.1 и 13.12.2), об антитеррористической защищённости (20.35), о безопасности объектов ТЭК (20.30) и о неисполнении предписаний (19.5). В Уголовном кодексе – статьи 274.1, 217.1 и 217.3, а по статье 53.1 Гражданского кодекса с директора можно взыскать убытки, которые он причинил компании.

Сам факт атаки или значительного ущерба ещё не доказывает виновность руководителя. При этом недостаток финансирования сам по себе не освобождает от исполнения обязательных требований. Принципиально важно отличать объективную невозможность предотвратить атаку от ситуации, когда необходимые меры безопасности не были приняты,

– подчёркивает юрист.

Вокруг российских НПЗ кое-где уже начали возводить антидроновые конструкции. Видео: ТГ-канал @barantchik

Что нужно менять

Война требует не просто перестроить управление, она требует перестроить мышление. И начинать нужно с признания простых вещей: во-первых, война не где-то там в телевизоре и сводках телеграм-каналов, она уже давно здесь, в тылу, и если ты владелец критической инфраструктуры, то ты цель номер один; во-вторых, во время войны стратегические объекты – это давно не частное дело их владельцев.

• Критическая инфраструктура – от НПЗ до дата-центров – должна находиться под контролем государства. Там, где речь идёт о жизнеобеспечении страны, нужен госпакет больше 50%, режим секретности и ответственность владельцев и руководителей вплоть до уголовной.

У госконтроля есть и чисто юридический плюс. Как объясняет Антон Пуляев, статья 293 УК о халатности "не распространяется на руководителя обычной частной коммерческой организации", но может применяться к руководителям госкорпораций, унитарных предприятий и компаний с государственным контролем. Иными словами, пока объект частный, за его беззащитность по статье о халатности не ответит никто.

• Указ №604 должен заработать на практике. Объект не защищён – внешнее управление. Без исключений для "системообразующих" и "социально значимых".

И главное – одинаково для всех. Андрей Пинчук задаёт вопрос, который сегодня напрашивается сам собой:

На НПЗ можно ввести внешнее управление, а на "Яндекс" нельзя? Просто потому, что там сидит Кудрин? Неужели в этом ответ? Чем я хуже "Яндекса"? Пока не будет равенства перед законом, никаких полноценных мер принято не будет.

• Новые объекты нужно строить с расчётом на войну: заглублённые, рассредоточенные, с резервными площадками и подальше от границы. США борются за Гренландию в том числе ради размещения там дата-центров: холодно, дёшево на охлаждении, далеко лететь. У России есть Север, Урал, Сибирь и Дальний Восток – тот самый глубокий тыл, который спас страну в 1941-м.
• Защита критических объектов должна стать первостепенной обязанностью с понятным стандартом, а не правом: сети над уязвимым оборудованием, средства РЭБ, посты наблюдения, мобильные огневые группы и т.д. Для этого Госдума нового созыва должна тщательно проработать всю нормативную базу по данному вопросу и на пятый год войны наконец-то кодифицировать слепые зоны в законодательстве. Нужно расширить перечень объектов, где охрана может сбивать дроны, упростить законное применение РЭБ, решить вопрос с перехватчиками и ответственностью за обломки, а расходы на защиту частично компенсировать через налоговые вычеты.
• И наконец, нужна мобилизация управленцев. Чиновник, который на пятый год войны узнаёт о необходимости защищать объекты из новостей, должен уступить место тому, кто мыслит категориями военного времени и безопасности, а не только высоких прибылей.

Что с того?

Война идёт не только на линии фронта. Она идёт на нефтезаводах, в портах, на складах и в серверных. Противник это понял давно и бьёт туда, где больнее всего, – по тылу, который считает что война где-то там в телевизоре и "не надо нагнетать". Надо.

Наши деды в 1941-м за несколько месяцев перевезли целые отрасли тяжёлой промышленности за Урал и прикрыли небо над столицей. Они не ждали указаний сверху и не прятались за пунктами договоров. Они просто знали, что идёт война.

Пора и нам это понять. Пока одни на фронте платят за победу кровью, другие в кабинетах не должны платить за неё деньгами граждан и их временем. Мирное время закончилось давно. Жаль, что не все ещё это поняли.