"Сын пропал на СВО, а выплаты его кто-то списал": Позорная правда с фронта. Деньги с карты бойца украли "марсиане"?
В зоне СВО без вести пропал 23-летний бывший полицейский, не прослуживший в войсках и месяца. Вскоре на его имя была выпущена банковская карта-дублёр, куда поступили и затем исчезли крупные выплаты от Минобороны. Есть основания полагать, что это не единичная история, а чья-то отлаженная схема получения грязных доходов на бойцах СВО. После пропажи военного его документы – а затем и выплаты! – могут достаться "стервятникам". Подробности – в материале Царьграда.
"Он не выбирал, куда ему пойти"
О том, что произошло с его 23-летним сыном Ярославом, Царьграду рассказал 52-летний отец без вести пропавшего бойца – Артём Журавский. Живут они в Подмосковье, в семье двое сыновей и дочь. Старший, Ярослав, прошёл срочную службу в армии, затем с осени 2022 года служил в московской полиции, в 1-м спецполку по обеспечению правопорядка на массовых мероприятиях. Год назад Ярослав уволился и недолго проработал курьером, а потом родители узнали, что сын добровольно уходит на СВО. Ради этого он и уволился из полиции.
Мы любим нашу страну, поддерживаем нашего президента и спецоперацию. Я воспитывал своих детей в любви к стране, старался мальчишек вырастить настоящими мужчинами. Считаю, мне это удалось. Как полицейский сын призыву не подлежал. Тем не менее уволился из органов – и 14 июля подписал контракт. Он не выбирал, куда ему пойти. Сделал так, как я его учил: делай что должен, и будь что будет,
– рассказал Артём Константинович.
До того как пойти на СВО, Ярослав служил в московской полиции // Фото предоставлено Царьграду
Ярослав не стал искать, где безопаснее служить. Он просто пошёл в армию – в единый пункт призыва в Москве на ул. Яблочкова. Более того, взял кредит, чтобы купить себе снаряжение. О том, что сын подписал контракт, родители узнали только на следующий день, 15 июля, когда вернулись в Москву. А 16 июля повидались с ним на сборном пункте, откуда новоиспечённые контрактники отбывали на полигон для обучения. Учебка была короткой, и уже 24 июля Ярослав, рассказал отец, оказался где-то под Луганском.
Одно из последних сообщений в личном ТГ-канале Ярослава // Скриншот из мессенджера
Личных вещей не будет
"За лентой" у него из соображений безопасности изъяли телефон. Лишь один раз, 2 августа, ему ненадолго выдали мобильник, он позвонил домой. Это был последний раз, когда боец общался с родными. А 21 августа его родителям позвонили и сообщили, что с 8 августа их сын приказом командира войсковой части признан пропавшим без вести при выполнении боевой задачи в зоне СВО. С момента подписания контракта до исчезновения прошло меньше месяца.
Отец начал переписку с частью. Спросил, где это случилось и нельзя ли получить личные вещи сына. Вместе с Ярославом из Москвы на фронт "уехали" его паспорт, военный билет, контракт с Минобороны, банковская карта и памятные мелочи. Например, книжка с цитатами Мао Цзэдуна.
Мне ответили, что личных вещей не будет, потому что часть не знает, где они находятся. Это было странно – вещей было четыре мешка. Как это, исчез на задании вместе с четырьмя мешками и документами?
Но была и ещё одна странность. Родителям сообщили, что Ярослав пропал в населённом пункте, который Минобороны называло освобождённым уже 10 июля. То есть на тот момент, когда он был в Москве и даже ещё не подписал контракт.
Погибнуть там, наверное, можно было. Но пропасть без вести? Мне показалось это странным, и я начал писать снова, но часть перестала отвечать содержательно. Они писали, что вещи на хранение им не сдавали. А детали, где это произошло, сказать не могут, потому что это военная тайна,
– передаёт Артём Журавский.
Одна из последних фотографий бойца на сборном пункте в Москве 16 июля 2025 года // Скриншот из ТГ-канала Ярослава
Исчезло более 2 млн рублей
А вскоре произошла развязка: все положенные Ярославу выплаты... улетучились. Согласно документам, которыми располагает его семья, 25 августа (уже после его исчезновения) столичный военкомат передал в департамент труда и соцзащиты данные для перевода единовременной региональной выплаты в 1,9 млн рублей от правительства Москвы. А также Ярославу за период с июля по октябрь 2025 года была назначена дополнительная ежемесячная выплата по 50 тысяч рублей. Но эти деньги исчезли: вместо основной банковской карты, которую ему выдали в день подписания контракта, они перечислялись на другую.
На его банковский счёт выпустили дополнительную карту. Возможно, используя паспорт, который был с ним и который не может найти офицер части. Возможно, по доверенности, которую, как я понимаю, мог подписать командир части для кого-нибудь. Но денег на счету сына нет,
– констатирует отец.
Он предполагает, что карта-дублёр была выпущена, вероятно, ещё в августе, но уже после пропажи Ярослава. Находясь в зоне СВО без телефона и интернета, сам он вряд ли мог это сделать. А вот его документами после исчезновения вполне могли воспользоваться, чтобы похитить выплаты.
Но известно об этом стало только в октябре, когда семья восстановила сим-карту Ярослава (она была оформлена на мать ещё до его совершеннолетия). На телефон пришло СМС-уведомление о поступлении на карту 50 тысяч рублей. Но сейчас она пустая, а всего пропало 2,1 млн рублей.
Ярослав добровольно ушёл на фронт, хотя у него была бронь, так как он служил в полиции // Фото предоставлено Царьграду
"Пару недель полежат, потом пацаны растащат"
Кто именно похитил – вопрос. Было предположение, что документами пропавшего без вести бойца могли воспользоваться сослуживцы либо случайные люди (и даже враги), но искать предполагаемого вора никто не спешил. Когда Журавский-старший был в военкомате, он спросил, что будет с личными вещами сына.
Младший лейтенант, оставивший руку под Артёмовском, вздохнул и сказал: "Пару недель полежат в части, потом пацаны растащат". Так и случилось. Растащили не только снаряжение – его не жалко. Но и личный телефон, паспорт, контракт с Минобороны и всё остальное. И кто-то выпустил дополнительную банковскую карту на счёт моего сына и забрал все выплаты, которые были направлены ему в августе,
– предполагает Журавский.
Отцу пришлось несколько месяцев обивать пороги ведомств, чтобы хотя бы возбудили уголовное дело о хищении средств с карты его пропавшего сына. Журавского-старшего в Зеленограде знают: он айтишник, переехал сюда в 2018-м и активно включился в жизнь города, вёл тематический сайт и канал, сотрудничал с управой и помогал жителям своего района в борьбе с недобросовестными "управляйками", был общественным помощником депутата Мосгордумы. Словом, добиваться своего умеет.
Тот самый цитатник Мао Цзэдуна, который Ярослав взял с собой на фронт // Фото предоставлено Царьграду
Никаких нарушений
Об исчезнувших вещах и документах сына, которыми потом воспользовались, чтобы выпустить дополнительную карту и снять оттуда все деньги, в военной части так ничего и не ответили, кроме "нам на хранение не сдавал". Военная полиция не увидела в этом никаких нарушений, а что деньги украдены, так ведь неизвестно кем: к военным это не относится – и вообще "покажите выписку из банка". В ОВД Крюково уголовное дело тоже возбуждать не торопились – несмотря на УПК по работе с обращениями и целых два требования из прокуратуры. А каждый отказ – это 3-4 недели: время шло, воры, возможно, продолжали заниматься тем же.
Какие-то частично полезные ответы пришли из военного следственного отдела и полиции (не военной). Да и от тех несколько месяцев пришлось ждать. А военная полиция просто отписывалась, говорит отец. К слову, специально для тех, кто захочет обвинить Артёма Журавского в дискредитации, – у него полно официальных ответов (есть в распоряжении редакции):
Нет, я не подвергаю никакому сомнению использование наших Вооружённых сил. Это простой факт, что органы у нас крайне плохо работают.
Ответ из воинской части ничего толком не прояснил // Скриншот документа, предоставлено Царьграду
Вместо ответов – звонки "чёрных рекрутеров"
Сообщение о том, что на фронте исчезли вещи пропавшего бойца, а командование части не отвечает на запросы родственников, Журавский отправил даже на Прямую линию с президентом, но его вопрос не прозвучал в эфире.
Я его задаю в полицию – отказ. Задаю в Главную военную прокуратуру – направляют в часть, оттуда отписка. Задаю в ГВСУ – ничего. А ещё начали звонить "чёрные рекрутеры", предлагать контракт оформить через своих людей в военкоматах, но и это никому не интересно.
Более-менее внятный ответ по существу удалось получить только в конце февраля от военно-следственного отдела из ЛНР – о том, что вещи сгорели после налёта вражеских дронов.
Получается, боец ушёл на задание с документами и банковской картой? // Скриншот ответа военного следствия
"А его искали вообще?.."
Любопытно, однако, что о сгоревших личных вещах стало известно, только когда в часть пришёл следователь. А до этого родственникам сообщали, что ничего не знают о них.
Отвечают: "Факты не подтвердились". Выходит, марсиане деньги списывают со счёта? Мол, юридически невозможно подтвердить ваши слова, гражданин, а со слов у нас уголовные дела не возбуждают?
– возмущается Артём Журавский.
Тем не менее ему удалось сдвинуть дело с мёртвой точки после того, как в феврале он побывал на приёме в прокуратуре Зеленограда. Там вникли в ситуацию и поняли, что отец не может получить банковскую выписку по карте сына – нужно вмешательство следствия. Через месяц позвонили: 14 марта уголовное дело о хищении было возбуждено в отношении неустановленных лиц.
Как выяснил Царьград, в рамках расследования из банка уже получены данные о движении денежных средств бойца, а в воинскую часть отправлены запросы. А 27 марта родителям из части сообщили, что Ярослава Журавского собираются признать погибшим через суд. С чего вдруг так неожиданно?
Поеду туда, буду выяснять. Мой процессуальный статус почти нулевой, я даже не третье лицо, а всего лишь "заинтересованное". Суд закрытый, заседание сразу по существу. Но я поеду. Иначе признают погибшим – и прекратят поиск. А я хочу, чтобы они нашли тело. Из их рапорта следует, что сын пропал в известном месте на нашей территории. Почему не нашли? Как они его искали – кричали "ау"?
– с горечью иронизирует отец.
Артём Журавский полгода добивался возбуждения уголовного дела по факту воровства военных выплат с карты его пропавшего на фронте сына // Скриншот видеокадра
О пропавшем солдате замолвите слово
Артём Журавский уверен, что его сын стал жертвой преступной схемы и, вероятно, он такой был не один. Живого обокрасть трудно, погибшего и без вести пропавшего – проще.
Для понимания, в чём проблема. Юридически боец числится как живой, даже если он пропал без вести. Постороннее лицо, например отец, может подать заявление о предполагаемом совершении в отношении военнослужащего преступления. Но для возбуждения уголовного дела нужно подтверждение – выписка с банковского счёта. А получить её может либо сам боец, либо следователь – как раз на основании возбуждённого уголовного дела.
Это идеальная схема. Родным сейчас предлагают выждать полгода, признать сына-брата-мужа покойным через суд, потом ещё полгода, чтобы вступить в наследство, и только затем уже идти в полицию.
Никуда не годится такая история. С этим надо идти к депутатам и к другим людям, наделённым правом законодательной власти. Очень надеюсь, что меня услышит наш министр обороны и проблема "исчезновения" личных вещей пропавших на боевом задании бойцов будет решена нормативно, а не только у отдельных командиров,
– констатирует Артём Журавский.
Ушёл на боевое задание – и как в воду канул
О том, что проблема не единичная, говорит хотя бы тот факт, что Артёму Журавскому пишут родственники других бойцов, которых тоже обокрали. Вот что рассказала сестра военного, которого похоронили летом прошлого года:
Скриншот комментария из ТГ-канала Артёма Журавского
В соцсетях Журавский-старший нашёл ещё одну историю о без вести пропавшем бойце, который служил в той же части, что и Ярослав. Если верить этому сообщению, 49-летний мужчина сначала перевёл замполиту 80 тысяч рублей на обмундирование, а потом ушёл на задание – и как в воду канул. А командир перестал выходить на связь.
Историю о ещё одном без вести пропавшем бойце, который служил в той же части, что и Ярослав, его отец нашёл в соцсетях // Скриншот страницы соцсети "ОК"
"Это же государево войско, а не сброд!"
В беседе с Царьградом военкор Анастасия Кашеварова заявила, что подобные истории не редкость:
Не единичные случаи, когда с карт деньги снимаются либо переводятся деньги с мобильных приложений, когда боец уже не выходит на связь и имеет статус БП. Есть и случаи, когда человек в алкогольном опьянении подписал контракт, ему выдали карту, но не отдали – она осталась в руках у мошенников, они же наборщики/вербовщики.
Кашеварова тоже считает, что проблема в том, что часто родные не могут заблокировать карты и приложения. Банки не идут навстречу, а этим пользуются и недобросовестные товарищи, и украинцы, в руки которых попадает телефон бойца. Но корень зла в том, что личные вещи погибших военных не возвращаются семьям, а пропадают:
Если у сослуживцев нет чести, они растаскивают личные вещи пропавшего бойца // Скриншот: ТГ-канал "Анастасия Кашеварова"
Идеальные условия для хищения
Как пояснил юрист Правозащитного центра Царьграда Сергей Гоняев, с юридической точки зрения факт пропажи бойца без вести не останавливает автоматически процесс начисления ему денежного довольствия и иных выплат. Выплаты продолжаются до тех пор, пока командир воинской части не издаст приказ об исключении военнослужащего из списков личного состава.
До момента официального признания его безвестно отсутствующим или гибели – в судебном порядке или по данным служебного расследования – на его счёт могут поступать зарплата, премии и иные начисления. Таким образом, наличие у третьего лица дубликата карты или доступа к мобильному банку создаёт идеальные условия для хищения этих средств,
– подчеркнул юрист.
Деньги продолжают поступать на карту бойца даже после его пропажи // Скриншот ответа департамента труда и соцзащиты Москвы
Однако если некто выпустил дубликат карты или завладел реквизитами счёта бойца, а затем снял деньги, его действия подпадают под Уголовный кодекс. В зависимости от конкретных обстоятельств дела (наличия доверенности, роли лица, способа доступа) содеянное квалифицируется как кража (ст. 158 УК) либо мошенничество (ст. 159 УК).
В первом случае – если завладели картой или реквизитами тайно, без обмана, но и без законных прав на деньги (даже если карта была оставлена на хранение, снятие денег без согласия владельца или наследников тоже является кражей). Во втором – если доступ к карте или выпуск дубликата был получен путём обмана или злоупотребления доверием. Например, бойцу сказали, что "карта нужна для оформления", а затем её не вернули.
Такие преступления можно раскрыть по цепочке банковских переводов и камерам видеонаблюдения. Следствию нужно установить, кто именно выпустил дубликат – сам боец перед исчезновением или это было сделано по поддельным документам. А также была ли у лица, снявшего деньги, доверенность. Нужно также выяснить, через какой банк выпущен дубликат карты и куда именно переводились деньги.
Деньги, поступающие на счёт бойца после его пропажи, продолжают считаться его собственностью или собственностью его наследников/иждивенцев в будущем. Даже если боец пропал без вести,
– уточнил собеседник "Первого русского".
Что с того?
Многое зависит от морального облика сослуживцев и командира – конечно же, не во всех частях личные вещи бойцов "исчезают". Но ясно и то, что нужны корректировки действующего порядка во избежание новых злоупотреблений.
Волна преступлений против участников СВО стала такой реальной проблемой, что в полиции Самарской области, например, 31 марта объявили о создании спецподразделения по раскрытию преступлений против участников СВО и членов их семей.
Пожилой бабушке Ярослава, которой уже за 80 лет, не сказали, что внук пропал на фронте, да ещё и обворован после этого. Близкие боятся, что сердце пожилой женщины не выдержит горя. Получается, что у семьи нет ни могилы бойца, ни внятной истории его гибели, ни даже его любимой книжки с пометками, которую он постоянно читал. Кто-то, получается, "растащил" всё, что от него осталось. Кому патриотизм, а кому – золотое дно.